Конечно, детские годы помнятся в старости с большим трудом. Это больше, чем память, скорее, это сказочные воспоминания о рассказе мамы или отца. В 1933 году на Украине разразился страшный голод, который сейчас называют голодомором. Мой рассказ ничего нового не содержит – о голоде написано много. Люди умирали как мухи – миллионами. В течение пяти-шести месяцев в деревнях умирали все – от малых до старых, а в городах 50-60% населения скончалось от голода. Есть было просто нечего, и зачастую матери, потеряв рассудок, съедали своего ребёнка. Бывало и такое. Было две причины голода: из-за засухи 1932-1933 годов и в связи с образованием колхозов на Украине. То, о чём я решил рассказать, – это удивительная сказка, похожая на чудо в моём детском возрасте.
Мне было три года, и я пытаюсь вспомнить о чудесном случае. О докторе, который спас меня: и от страшного голода, и от страшной болезни – брюшного тифа. Когда после страшной голодной зимы пришла ранняя весна и зацвели абрикосовые деревья во дворе нашего дома, потом появилась завязь и, наконец, зелёные абрикосы, мы, братья, все выползли, буквально пухлые от голода, из дома в сад к этим абрикосовым деревьям. Зелёные абрикосы, которые висели на небольшой высоте, были для нас, мальчишек, как манна небесная. И я, и все три старших брата моих набросились на незрелые плоды, поедая их, набивая ими наши пустые, голодные желудки. Но их, этих ранних плодов, было не так уж густо – усеяны нижние ветки, – и, по-видимому, нам этого было мало. Осколками кирпичей мы стали разбивать горькие-горькие косточки от съеденных абрикосов и поедать их. Старших братьев спасла рвота, да и к тому же помощь соседа-врача. Врач – немец по фамилии Поппер. А я, трёхлетний мальчишка, совсем отравился и умирал. По рассказам мамы, так оно и было: на меня садились первые весенние мухи, я лежал без сознания. Спасибо Богу, который послал соседа-врача, чтобы вдохнуть в меня снова мою детскую душу. Как это ему удалось, знали только Бог и немец по фамилии Поппер. Произошло чудо – я ожил. Но вновь я стал умирать от брюшного тифа, который не давал мне никакой надежды на жизнь. И доктор Поппер снова вернул меня к жизни. Конечно, мне никогда не узнать, почему он так проникся ко мне, чужому ребёнку, в тот голодный год, когда умирали от голода тысячи и тысячи здоровых детей.
Я лежал без сознания и медленно угасал, а доктор-сосед приходил меня спасать не только от тифа, но и от голодной смерти. Одному Богу известно, где он доставал еду для меня, но он приходил несколько раз в сутки, доставал из кармана баночку со сметаной, ножом разжимал мне зубы и сам ложечкой вливал сметану мне в рот. Так продолжалось много дней и ночей. Наконец-то я снова ожил и стал разговаривать и просить у доктора хлеб. Он доставал из кармана сухарик и давал мне. За время болезни я разучился ходить и говорить, но доктор Поппер научил меня этому заново. Я не знаю и не знал его имени, я называл его Доктор Хлеб. Мама всегда мне говорила: «Доктор-немец был святым человеком, хотя и немец». Вот таким я запомнил Доктора Хлеб.