Было это восемьдесят лет назад, но это чудесное спасение врезалось в мою память очень глубоко, и мне хочется рассказать о нём. Говорят, что чудес не бывает. Просто судьба, и всё. А я часто думаю об этом – что судьба без чудес не бывает. У каждого случается хотя бы раз или два в жизни чудесное спасение.
Так вот мой рассказ. Родился и жил я уже пять лет на Украине, в Кременчуге. Дом наш стоял у самого днепровского пляжа. Берег Днепра помню пустынным, золотистая песчаная полоса отделяла наш дом от него. В реке в то время водилось много разной рыбы: и щука, и карп, и сом. В прибрежной полосе жило много рыбаков, которые только этим и занимались – ловили всякую рыбу, ежедневно её продавая утром на городском рыбном базарчике рядом с набережной. Этим в основном и жили многие. В нашем дворе, состоявшем из четырёх двухэтажных деревянных домов, жили также рыбаки, и любители, и профессионалы. В соседнем доме жила семья. Он рыбак-профессионал, грузин по фамилии Боадзе, мама моего друга Вальки – русская, и сам Валька – мой одногодок. Мы были неразлучными друзьями, и другие мальчишки нам завидовали и дразнили неразлучниками.
Так вот, ранней весной 1935 года как-то Валька позвал меня: «Пойдём к моему бате на берег, к Днепру!». Его отец ушёл затемно поутру посмотреть на свой ночной улов и ещё не вернулся. Нужно сказать и вот о чём. В те годы каждую весну по Днепру сплавляли лес. Стволы срубленных деревьев в верховьях Днепра связывали в огромные плоты, которые плыли по реке. Волны прибивали их на ночь к самому берегу. Ночами ловился сом. Рыба жирная, огромная, похожая на усатое живое полено. Многие её любили жареную. Эти запахи жареной рыбы разносились по всей округе, а мы, мальчишки, лакомились тем более охотно. Ловили сомов, как я сказал, в ночное время. Почему? Дядя Ваня Боадзе, отец Вальки, знал точно, что днём сом спит на придонном песке, а ночью, как хищник, ищет добычу. Способ ловли сома был такой: брались сплетённые из ивняка большие корзины (в которых крестьяне возили на базар овощи и фрукты), заполнялись наполовину свежим лошадиным навозом, частично это прикрывалось свежей соломой, и корзины подвешивались на верёвках под плоты на ночь. Ранним утром приходил рыбак, вытаскивал корзины из-под плота, а в них богатый улов: сомы, которые почему-то ели конский навоз и лежали, усыплённые сонной травой.
Конечно, кто как не я, закадычный Валькин друг, составил в то раннее весеннее утро ему компанию! И мы вдвоём помчались. Собака тоже побежала с нами. Это была моя собака по имени Шарик – рыжая дворняга, которую мы с Валькой совсем недавно подобрали на пляже и которую я приютил у себя в сарае. Прибежали мы вместе к берегу, а дядя Ваня как раз вытаскивал очередную корзину из-под плота. Ну а мы с Валей как настоящие неразлучники – куда он, туда и я. Конечно же, я прыгнул за ним на плоты, и мы побежали к дяде Ване. Тут случился такой казус: Валька прыгнул с одного плота на другой, и я за ним, но от его прыжка-толчка соседние плоты разошлись, и я не допрыгнул. Между двумя плотами образовалась щель чистой воды, и я очутился в воде «с ручками и ножками». А вынырнуть не удавалось – я лишь стукался головой и темечком о брёвна плота, которые снова сошлись. Не знаю, заметил ли это дядя Ваня, но Валька, как он мне потом рассказывал, закричал отцу, и тот прибежал с багром и раздвинул плоты, под которыми я, уже совсем наглотавшись воды, не мог крикнуть, где я. И тут, по рассказам отца и сына, мой рыжий пёс Шарик прыгнул в воду и появился вмиг обратно, держа меня за рукавчик рубашонки, и уж тут дядя Ваня подхватил меня и стал откачивать. А кто-то из видевших это рыбаков побежал сказать моей маме, что я утонул. Вот такая была история, которая похожа на чудесное спасение.
С тех пор любимая река Днепр стала для меня местом табу. Мама вообще не подпускала меня близко к воде. Трижды в своей жизни я тонул в Днепре, но именно из-за боязни утонуть так и не научился плавать.
2015 г.